Загадка русской путешественницы. Часть 1

Главная » Истории » Загадка русской путешественницы » Загадка русской путешественницы. Часть 1

Вразные времена появлялись редкие мыслители, которые пытались вторгнуться в неизвестную историю и осознать обрывки оставшихся знаний. Именно к таким любознательным и противоречивым натурам можно отнести Елену Петровну Блаватскую, почитаемую и ненавистную, уважаемую и ошельмованную, известную и забытую, мудрую и вздорную, завораживающую и отталкивающую своими трудами, размышлениями, действиями и сложившимися вокруг ее имени легендами.

Двоюродная сестра премьер-министра России Сергея Витте Елена Блаватская родилась в 1831 году в семье капитана артиллерии русской армии. Рано лишившись матери, она осталась на руках няньки, которая любила рассказывать страшные сказки про колдунов и нечистую силу. Случалось, что девочка на полном серьезе обсуждала с няней возможные варианты спасения тех или иных героев фольклора с помощью магии и сверхъестественных сил. Чопорное общество, обыденность и суета отталкивали Блаватскую от повседневной жизни, от скучного, жившего по уставу и правилам отца родственников. Первым и самым сильным ее желанием была потребность разорвать путы повседневности.

В 17 лет, совершенно неожиданно для окружающих, тоном, не допускающим возражений и уговоров, она вдруг заявила, что для обретения полной независимости от семьи выходит замуж за 60-летнего генерала, ереванского вице-губернатора Никифора Васильевича Блаватского. Через несколько месяцев Елена объявила, что супруг ей противен и она для успокоения своих нервов уезжает в далекое путешествие, из которого вообще не собирается возвращаться домой. Генерал, человек довольно добрый и бесхитростный, снабдил свою взбалмошную супругу средствами на бесконечное путешествие, и юная генеральша покинула Россию. С 1848 по 1858 год Блаватская постоянно путешествовала, по некоторым сведениям, была в Египте, Греции, Турции, Южной Америке, Индии, Северной и Центральной Азии. Блаватская знакомится с практикой йогов и спиритами Америки,мистикой Востока и учениями древнего Двуречья. Помимо зрительных впечатлений русская путешественница собирает легенды и изучает языки, беседует с магами и священниками, хранителями манускриптов и родовых преданий. Египетские ритуалы Посвященных, математическая магия Пифагора, еврейская каббала, персидский зороастризм — все привлекало ее внимание. Особенно рвалась Блаватская в Тибет, куда безуспешно пытались проникнуть и другие русские исследователи — Пржевальский, Семенов-Тян-Шанский, но загадочные преграды вставали перед любым иностранцем на границе с горной страной.

Путешествия по странам Востока убедили Блаватскую в существовании «тайного знания», которое просто так не открывается людям, а открывшись, заставляет сомневаться во всем происходящем и искать новых и новых подтверждений:
«Будда сказал, что мы не должны верить во что-нибудь лишь потому, что так было сказано; не верить традициям только потому, что они переданы с древних времен; ни общепринятым слухам как таковым, ни писаниям мудрецов по той только причине, что мудрецы их писали; ни фантазиям, о которых мы предполагаем, что они вдохновлены Дэвой. Но мы должны верить в писание, в доктрину или утверждение, когда наш разум и наше сознание их подтверждают. Поэтому, — говорит Он в заключение, — я вас учил не верить просто сказанному, а согласно вашему личному сознанию, и затем действовать соответственно этому и с великодушием».

Естественно, что образованная и энергичная женщина из России, столкнувшаяся с нетрадиционными знаниями Востока, задала себе единственный, но очень важный вопрос: «Почему Истина скрыта?» И потребовалось множество испытаний, прежде чем она смогла ответить откровенно, что любые знания, а тем более древние, испытанные, опробованные веками, могут служить как добру, так и злу. Для передачи тайных наук нужно было убедиться в том, что знания отдаются в руки действующего только во благо общества. Отсюда — не просто сокрытие знаний, но и ритуал посвящения, проверка претендующих на тайные знания и обучение методам использования их...

Русская женщина в погоне за «таинственными знаниями» не только обращалась к трудам философов и историков магии, но бесстрашно уходила в джунгли Индии, к первобытным племенам, чтобы, в отличие от ученых-естествоиспытателей (как она говорила — «материалистов»), убедиться в наличии совершенно другого, первобытного мира с другими знаниями и опытом. Она писала в своих дневниках: «Тодды и курумбы родятся, растут, живут и умирают в атмосфере колдовства. Если верить рассказам туземцев и даже старожилов на этих горах из европейцев, то эти дикари находятся в постоянном общении с невидимым миром... Факты налицо. Простые ли они последствия ненормальных и чисто физиологических явлений, по излюбленной теории медиков, или же результаты проявлений сил природы, которые кажутся науке невозможными и несуществующими и поэтому отвергаются, — для нашего дела это не составляет ни малейшей разницы». И занявшись изучением явлений природы, которые наука не в состоянии разумно объяснить, Елена Блаватская убеждается в реальности существования загадочных психофизиологических явлений у людей, стоящих на низшей ступени развития. Члены загадочных племен тоддов (белых магов) и муллу-курум-бов (черных колдунов) демонстрировали путешественнице свое ремесло и позволяли самой определяться в реальности или мистичности происходящего на ее глазах. Это путешествие в глубину неизведанного мира было одним из факторов, доказавших молодой женщине существование необычных способностей человека, его связи с природой и вселенной на основе иного порядка вещей, где все взаимосвязано, взаимозависимо и совершенно неразделимо.

Обычаи диких и неразвитых племен и поэтические сказания Рамаяны, Махабхараты, наконец, Бхагават-Гиты привели путешественницу к мысли, что за «волшебными» сказками и религиозными мифами, за запутанными аллегориями спрятаны глубокий исторический смысл и тайные символы космогонии. Легенды в ее глазах превращались в трактовку обычаев, обрядов, правил поведения древних людей. Именно тогда Блаватская осознала, что истории, описанные разными древними религиями, не что иное, как «тайная наука», по-своему переданная египтянами, арийцами, халдеями, зороастрийцами. Древние народы не просто замечали все происходившее в природе и в умах человеческих, но и сохраняли, накапливали знания. Убежденному в существовании древних тайных наук человеку нужно было только найти ключи к ним и приблизиться к источникам, наименее искаженным и наиболее полным. Общаясь с самыми разными представителями индийского населения, путешественница знала и о необычайной практике йоги, и о глубочайшей философии брахманов, и о существовании учителей в горных монастырях Тибета, в Лхасе, где помимо традиций сохранялись древние манускрипты, ценнейшие рукописи и ритуальные предметы, игравшие роль ключей, раскрепощающих психику. Ей было хорошо известно о многочисленных методиках активации мозговой деятельности, к которым прибегали тибетские монахи в процессе врачевания, убеждения, обучения своих собратьев.

Двадцать лет постоянных странствий, обучения наукам и традициям малоизвестных европейцам народов, двадцать лет самосовершенствования сделали из русской путешественницы удивительно противоречивого, но обладающего редкостными познаниями, мудрого человека. Все, что известно поклонникам о Елене Петровне Бла-ватской, сообщила она сама. Описаний ее жизни не осталось. Свидетельств ее встреч с Махатмами, просветившими ее, также не найдено. Известно, да и то лишь из случайных источников, что в Тибет энергичная путешественница все-таки попала. И срок обучения завершился. А некогда малообразованная дама с эксцентричным характером превратилась в блестящего писателя-философа. Ее книги легко написаны. Ее рассуждения убедительны. Ее выводы относительно христианства и других религий остры и определенны. Назвав свои труды теософией и собрав вокруг себя многочисленных почитателей и последователей, Блаватская попыталась осмыслить путь, пройденный человечеством, и этапы его развития с точки зрения своего будущего предназначения. Ее книги поражают своими парадоксами. Пытаясь стереть грань между реальностью и духовным миром, исследовательница объединяла в своих книгах легенды и историю, литературу и древние философские труды и выходила на такой неожиданный уровень обобщений, который был характерен для крупных мыслителей. Ее представления о карме (нравственном законе воздаяния), реинкарнации, или метемпсихозе (учение о перерождении души в различные телесные оболочки), о роли гуру и свами (духовном наставнике) в процессе самоусовершенствования человека стали основополагающими направлениями нового учения. Во всех Трудах Блаватской просматривается влияние учения Гермеса Трисмегиста, и «Каббалы», и «Книги мертвых»...

В 1877 году в Нью-Йорке вышел из печати фундаментальный труд женщины-мыслителя «Разоблаченная Иси-да», опирающийся на постулат о безграничности человеческого духа и многомерности человека и природы. Здесь были страницы, посвященные извечному стремлению человека к совершенству, и страстный, убежденный трактат об Иисусе Христе как учителе человечества. Культ богочеловека, превращенный ранними христианами в ритуальные службы, стал, по ее мнению, отступничеством от подлинной мудрости, требовавшей постоянного совершенствования, сомнений и обращения к древним знаниям, содержащимся в самых''! разных источниках. Блаватская была убеждена, что учение Библии и законы, содержащиеся в ней, совершенно не соответствуют учению самого Христа, поводом для гонений и преследования которого фанатиками иудаизма стало неприятие им церковных догм и требование превратить религию в средство и цель нравственного самоусовершенствования. Церковное христианство, по мнению писательницы, было инструментом соединения с властными структурами, которым облегчался способ подчинения общества. И хотя на страницах «Разоблаченной Исиды» много и подробно разбирается догмат христианства, весь ход размышлений посвящен древнейшей доктрине мудрости и философии.

Интерес Блаватской к потустороннему, проявившийся в молодости, сохранялся на протяжении всей жизни. Она отдается поискам истины в индийских эпических сказаниях и учениях различных гуру, но не упускает возможности исследовать первобытную сущность действий колдунов на представителей своих отрезанных от цивилизованного мира сородичей. Самое главное для писательницы — это поиск свободного пути развития человеческой мысли, который не раз прерывался природными и социальными катаклизмами, терялся в годы упадка человеческой цивилизации. Будучи человеком увлеченным, Блаватская была не лишена пристрастий, особенно в том, что касалось ее фанатичной веры в мирные принципы развития прогрессивной мысли. Она выводила основы мистического христианства или египетского учения о душе из философии индийских брахманов времен знаменитого царя Ашоки, который стал великим благодаря предпочтению, отдаваемому методам правления в
содружестве с мудрецами перед политикой завоеваний окружавших его царство народов.

Несмотря на частое упоминание в своих трудах гималайского учителя Гулаб-Лад-Синга, Блаватская не оказалась последовательной проповедницей какого-то определенного учения Востока. Ее привлекала лишь одна возможность — соединить ставшие ей известными факты восточной мудрости в логически стройное, модернизированное учение, местами даже перекликающееся с научными знаниями. Вечные вопросы бытия, бессмертия, безграничных возможностей, таящихся в человеческой душе или теле, сочетались в ее учении со смелыми интерпретациями законов природы, общественной жизни и морали, не позволяющих человечеству переступить границы своей эпохи.
«Тайная доктрина» Елены Петровны Блаватской, бесспорно, обладает всеми качествами энциклопедического философского учения. Ее знакомство с религиозными учениями и философией Востока и Запада, не сделавшее из исследовательницы ограниченного поборника одной определенной идеи, позволяло свободно и даже иногда вольно распоряжаться материалом, оказывавшимся в руках. Может быть, оттого в «доктрине» много неожиданных утверждений, гипотез, предположений, подтвержденных лишь много позже. Даже несмотря на некоторую сумбурность этого фундаментального труда, он составляет свод оккультных знаний на уровне своего времени (последней четверти XIX столетия), противопоставляя некоторые положения окончательно застывшим в своем догматизме религиям и даже философским течениям.
«Немало больших ученых, подтверждающих факт, что никогда не было религиозного основателя, будь то ариец, семит или тураец, который изобрел бы новую религию или открыл новую истину. Все эти основатели были передатчиками, но не самобытными учителями. Они были авторами новых форм и толкований, но истины, на которых их учения основывались, были старыми, как само человечество. Таким образом, из многих истин, устно переданных человечеству в самом начале, через посвящение во время мистерий и личную передачу, и сохраненных и увековеченных в Адита храмов, они избирали одну или несколько из таких великих истин-дей-ствительностей, видимых только глазу истинного Мудреца и ясновидца, и открывали их массам. Таким образом, каждый народ получил, в свою очередь, несколько указанных истин под обликом его местного или особого символизма, которые развились с течением времени в более или менее философские культы — Пантеон в мистическом переодевании...»

Исследовательница утверждала, что «Тайная доктрина была общераспространенной религией древнего мира и предисторического мира. Доказательства ее распространенности, достоверные рекорды ее истории, полная цепь документов, проявляющих ее характер и наличие ее в каждой стране, вместе с учением всех ее великих адептов существуют по сей день в тайных святилищах, библиотеках, принадлежащих оккультному братству...»

Естественно, что свидетельства протознаний и прото-доктрин сохраняются в глубочайшей тайне на протяжении многих веков, потому что силы вриль, разрушающие все вокруг, или сведения о планетарной цепи, дающие возможность раскрыть сущность человека и природы посредством оккультных или колдовских сил, могут быть использованы незрелым человечеством против самого себя. У каждого времени, утверждает автор «Тайной доктрины», есть свои возможности, когда только Посвященные люди приоткрывают завесу над определенной частью запретных знаний и позволяют человечеству приблизиться к определенной черте своего развития. И
собственное произведение Е. П. Блаватская воспринимает как этап развития знаний тайной архаической доктрины, которые можно открыть западному миру в XIX столетии со ссылками на считавшиеся пропавшими документы, сочинения, легенды, на произведения известных авторов — знатоков и последователей тайного знания оккультизма.
В первую очередь необычный труд должен был собрать для читателя остатки знаний по Космогонии и эволюции Четырех Рас, предшествовавших человечеству Пятой Расы, вышедшей наконец-то из христианского фанатизма к широкому пониманию знаний истины.

Сумев самостоятельно разыскать и осмыслить источники знаний древних цивилизаций, Блаватская предложила своим читателям «Тайную доктрину» для ознакомления с прошлым человечества, которое может помочь осознать настоящее, и в этом отношении труд путешественницы достоин благодарности. Рассмотрев общую картину космической эволюции в архаической древности человечества, Блаватская резко и агрессивно столкнула оккультную теорию с современной наукой. Сам по себе метод изложения путем сравнения материализма с мистицизмом удивителен. Научные положения, подкрепленные формулами, аксиомами, законами, наконец, авторитетными именами, были бесспорными победителями в таком противопоставлении... Однако «Мадам», как называли ее члены Теософского общества, настолько тонко вторгалась в существо научных споров физиков, химиков и математиков своего времени, что каждый раз научные свидетельства оказывались разработанными «не до конца», «несовершенно», «неокончательно», в то время как привлеченные древние тексты давали возможность более полного толкования. И когда сегодня мы снова обращаемся к постулатам науки, ушедшей далеко вперед, приходится признать правоту
Блаватской, призывавшей к синтезу материализма с духовностью.

«Лишь когда ее (науки. — Ю. Г.) наиболее яркие сторонники, переступив границы наблюдаемых явлений с целью проникнуть в тайны Бытия, пытаются отторгнуть образование Космоса и его живых Сил от Духа и приписать все слепой Материи, оккультисты заявляют свое право высказывать сомнения и оспаривать их теории...»
Сегодняшние ученые все больше и больше склоняются к необходимости учитывать мнения древних тайнове-дов. Уже не в чести представление о возможности постижения природы только через логическое мышление, о рационализме мироустройства. Утверждение древних о непостижимости и даже хаотичности природы становится весьма существенным фактором дальнейшего изучения жизненных процессов. А это уже возврат к тем временам, когда научные взгляды еще только зарождались. Философы Древней Греции объявили главным свойством человека его способность к систематическому мышлению, которое должно помочь разобраться во всех законах мироздания. Пифагор, сокрыв египетскую, архаическую философию, свел все знания о Вселенной к математическому порядку, который, по его мнению, раскрывал все тайны Космоса. Вот только не увел ли он лучшие умы своего времени в сторону от знаний древних адептов?

Полезные ссылки: медали . оперативная печать харьков

Читайте также:

Категории