Крест Ефросиньи Полоцкой

Главная » Истории » Тайны вокруг драгоценностей » Крест Ефросиньи Полоцкой

Многовековую историю Беларуси невозможно представить без имени Ефросиньи Полоцкой, княжны, игуменьи, выдающейся просветительницы. Это первая женщина на Руси, которую церковь канонизировала в святые.
Со времен жизни и деятельности знаменитой полочанки прошло более восьми веков. Поэтому неудивительно, что о ней нам известно не так уж и много. Но даже и эти не слишком богатые сведения дают возможность представить общеевропейскую значимость личности женщины-подвижницы. Самоотверженные труды святой Ефросиньи, как и труды ее прославленных современников Кирилла Туровского и Климента Смолятича, обусловили высокий культурный подъем на земле русского и белорусского народов.
Находясь в центре духовной жизни Полоцкого княжества, Ефросинья стала первой в этих краях меценаткой.
Именно с ее именем связано создание в 1161 году мастером ювелиром Лазарем Богшей знаменитого креста. Миниатюры этого мастера не уступают лучшим образцам византийского прикладного искусства, имевшим всемирную славу.
Крест Богата стал шедевром древнерусского ювелирного искусства. Это бесценное произведение служило ковчегом для хранения христианских святынь, полученных из Константинополя и Иерусалима (возможно, одновременно с иконой Богородицы).
Высота шестиконечного креста составляла приблизительно 52 сантиметра, длина верхней поперечины — 14, нижней — 21, толщина — 2,5 сантиметра.
Основа реликвии сделана из дерева. Известно, что во времена Ефросиньи Полоцкой важнейшие культовые вещи изготовлялись из кипариса. Поэтому, вероятнее всего, именно это де-
рево использовал и полоцкий ювелир Богша. По крайней мере, в описях реликвии, сделанных в XIX веке, речь неизменно шла о кипарисе (а не дубе, как в более поздних документах). Дерево закрыто золотыми пластинками (всего их 21). Все они украшены драгоценными камнями, орнаментальными композициями и двадцатью эмалевыми миниатюрами с изображениями святых. Размещение святых напоминает иконописную композицию по-ширенного деисуса: на верхних концах креста мастер поместил поясные изображения Христа, Богородицы и Иоанна Предтечи; в центре нижнего перекрестья изображены четверо евангелистов, на концах — архангелы Гавриил и Михаил, внизу — покровители заказчицы и ее родителей: святая Ефросиния Александрийская, святые мученики Георгий и София. На обороте креста — лики отцов церкви Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, апостолов Петра и Павла, а также святых Стефана, Димитрия и Пантелеймона.
Каждая миниатюра имела надпись. Сделаны они частично греческими, а частично славянскими буквами.
В пяти квадратных гнездах, расположенных в середине креста, находились следующие реликвии: капли крови Иисуса Христа, частица креста Господнего, кусочек камня от гроба Богородицы, части мощей святых Стефана и Пантелеймона и кровь святого Димитрия. По сторонам святыня была обложена двадцатью серебряными пластинками с позолотою. Края лицевой стороны обрамлены ниткой жемчуга.
На оборотной стороне креста — надпись на древнебелорус-ском языке. Кроме того, на позолоченных пластинках был написан большой текст с интересными историческими сведениями. В первой его части (на древнерусском языке) указывалась стоимость драгоценных камней, использованных на украшение реликвии, а также сумма, полученная самим Лазарем Богшей за создание этого шедевра (40 гривен). Вторая часть надписи (на церковно-славянском языке) содержит типичное заклятие той эпохи, когда грабежи церквей были нередким явлением даже в мирное время: того, кто украдет, отдаст или продаст святыню, ожидала страшная кара. Заклятие распространялось, конечно, не только на современников Ефросиньи, но и на их потомков.
И все же, несмотря на это, страх перед карой Божьей мало кого останавливал. После смерти великой просветительницы крест Лазаря Богши пребывал в Спасском монастыре недолго. Предполагается, что уже на рубеже XII—XIII веков его вывезли из Полоцка смоленские князья. Крест хранился у них до тех
пор, пока великий князь Василий III, захватив в 1514 году Смоленск, не забрал реликвию в Москву.
Существует также версия, что зимой 1563 года, во время осады Полоцка, останавливаясь недалеко от Спасо-Ефросинь-евского монастыря, царь Иван Грозный, обращаясь к небу с просьбой о победе, возможно, и повелел вернуть полоцкую святыню на ее прежнее место. Но он мог сделать это и позже — когда замаливал грехи после кровавых преступлений, совершенных по его приказу в Полоцке.
В 1579 году Полоцк захватили войска короля Польши и великого князя Литовского Стефана Батория. Церковь Спаса, где находился крест Ефросиньи, по королевскому указу перешла к иезуитам. С этого времени полочане хранили реликвию в Софийском соборе, который с конца XVI века до 1839 года был униатским храмом.
В 1812 году, когда город несколько месяцев находился в руках у французов, крест хранился в стене Софийского собора, в замурованной нише.
Когда был восстановлен православный Спасский собор, появились условия для того, чтобы вернуть реликвию на ее изначальное место. Бывший униатский епископ Василий Лужин-ский, который перешел в православие, совершил с крестом святой Ефросиньи путешествие в Москву и Петербург. В соборной церкви Зимнего дворца реликвию осмотрел император Николай I. Было опасение, что святыня навсегда останется в Петербурге, но, видимо, на царя и придворных повлияла древняя надпись...
Крестный ход, который состоялся 23 мая (по старому стилю) 1841 года, торжественно перенес реликвию из Софийского собора в храм Спаса. Крест поместили в келье, где преподобная Ефросинья провела свои последние годы.
В советское время история креста Ефросиньи Полоцкой была непростой. В 1921 году крест, как и другие церковные ценности, реквизировали большевики. Святыню прибрало к рукам ОГПУ. Как известно, поле деятельности этого учреждения было весьма обширно. В его ведении находились и национальные сокровища.
С конца 20-х годов так называемая «белорусизация» начала быстро сворачиваться по команде из Москвы. Над национальной интеллигенцией готовилась расправа. Впереди — бесчисленные аресты, этапы, лагеря, расстрелы... И вот в это тревожное время директор Белорусского Государственного Музея Вацлав Ластовский, бывший премьер Белорусской Народной
Республики (БНР была провозглашена 25 марта 1918 года), со специальной экспедицией выехал в Полоцк, чтобы найти бесценное творение Лазаря Богши. Крест Ефросиньи «нашли» в местном финотделе и перевезли в Минск. Однако наступление на белорусскую культуру продолжалось, и «чистка» шла не только среди людей, но и среди музейных экспонатов. По приказу бдительных опекунов национальной культуры часть экспонатов вывозили за пределы Беларуси или просто уничтожали. Иными словами, под руководством ОГПУ происходил настоящий грабеж культурного наследия белорусского народа. Над реликвией нависла угроза.
Из страха перед «интервенцией международной буржуазии», а также по ряду других внутренних причин возникла идея — столицу БССР перенести в Могилев. В городе начали уничтожаться храмы, сюда переводились республиканские учреждения, здесь строился Дом правительства...
В 1929 году в Могилев попал и крест Ефросиньи Полоцкой. Как свидетельствуют документы, В. Ластовский (в то время он уже не был директором музея, но передачу национальной реликвии скреплял своей подписью, так как, видимо, лично отвечал за нее) сдал крест Ефросиньи сотруднику фельдъегерской связи Луговцову. В акте передаче креста Белорусским Государственным музеем в Минске Белорусскому музею в Могилеве содержалось описание реликвии. Сравнивая его с более ранней описью, сделанной в конце XIX века священником М. Дубровским, приходишь к выводу, что варвары-безбожники всего за несколько лет нанесли святыне вред, несравнимый с тем, что был причинен за семь с половиной предыдущих столетий.
В своих воспоминаниях Иероним Филипович, бывший работник музея, отмечал, что крест Ефросиньи поместили в музейную экспозицию. Однако многие посетители (особенно женщины) стали молиться перед реликвией и отбивать ей поклоны, что, наверное, и привело к перемещению креста из музея в здание бывшего земельного банка (в 30-е годы там размещались обком и горком партии). В этом здании в специальной комнате с массивными решетками на окнах и бронированной дверью толщиной в 15 сантиметров, за которой находилась еще одна решетчатая дверь, и хранился вначале крест Ефросиньи Полоцкой вместе с другими ценнейшими музейными экспонатами. По официальной версии, именно отсюда в 1941 году его и похитили фашистские захватчики. Но неизвестно, так ли было на самом деле. Ведь от границы до Могилева —
сотни километров, время позволяло эвакуировать сокровища. В связи с этим существует несколько версий о судьбе креста Ефросиньи.
Бывший директор областного Могилеве кого музея И. Мигу-лин утверждал следующее. В здании обкома во время оккупации была расположена немецкая военная часть. Долгое время на так называемую «комнату-сейф» фашисты не обращали внимания. Но вот однажды любопытный солдат добрался по лестнице до окна с решеткой и увидел, что за ним что-то блестит... Будто бы потом немцы срезали тяжелые двери автогеном и вывезли все драгоценности в неизвестном направлении.
История, рассказанная И. Мигулиным, маловероятна. Ведь старые бронированные (к тому же абсолютно невредимые) двери в бывшем здании земельного банка сняли только в конце 80-х годов, а вторые, решетчатые, до сих пор на месте.
Как считают многие историки, сообщения могилевских старожилов ближе к истине. С их слов, в июне 1941 года в здание банка вошла группа людей в форме НКВД. Открыв комнату-сейф, они сложили ценности в заранее подготовленные мешки и куда-то увезли...
В 1949 году в Париже вышла книга Льва Горошки «Сьв. Еуфрасшя-Прадслава», в которой автор писал, что приблизительно в 1930 году в газетах появилось сообщение о намерении большевиков продать крест в Швецию...
В 60-е годы могилевский областной музей обратился в Эрмитаж с запросом о судьбе креста Ефросиньи. В ответ на запрос сообщалось, что реликвия попала в коллекцию миллионеров Морганов и находится в Нью-Йорке. Но, к сожалению, это не подтверждалось никакими документами.
Но даже после того, как известные ученые — сотрудники Академии наук БССР литературовед Адам Мальдис и археолог Георгий Штыхов — обратились в высшие республиканские инстанции, ничего не изменилось: власти на дальнейшие запросы ученых отвечали молчанием. Это означало, что судьба национальных сокровищ их не интересовала. Тогда И. Скворцов, директор музея, записался на прием к начальнику областного управления КГБ Демидову, который проявил интерес к данному делу и пообещал заняться им, как только получит команду из обкома. Но до сих пор так и осталось загадкой: кто и какую команду дал Демидову, поскольку тот был переведен в другой город...
Около тридцати лет назад в еженедельнике «Лпаратура i мастацтва» появилась статья А. Мальдиса «Следы предков».
След реликвии может обнаружиться за океаном, говорилось в статье. Витовт Тумаш и Витовт Кипель, белорусы эмигранты, жившие в США, заинтересовались предположением А. Мальдиса и обратились в Нью-Йорке к сотрудникам моргановских библиотеки и коллекции произведений искусства. Обращение было составлено от имени Белорусского института науки и искусства в США. Но и эта попытка узнать что-либо новое о судьбе креста ни к чему не привела.
Еще больше запутывает дело и существование копий полоцкой реликвии. Одна из них — крест Параскевы Полоцкой, находится в Ярославско-Ростовском музее-заповеднике. Но был и дубликат, изготовленный в свое время иезуитами с целью похищения оригинала из униатского Софийского собора...
В 1990 году известный белорусский журналист Алесь Лука-шук, оказавшись в США, предпринял собственную попытку отыскать следы креста Ефросиньи Полоцкой. Журналист встретился с художественным экспертом Рокфеллеровского центра в Нью-Йорке Олив Брагози, которая, выслушав описание национальной реликвии, заверила, что подобного креста в художественной коллекции Рокфеллеров нет и никогда не было. Госпожа Брагози посоветовала Лукашуку обратиться в частное нью-йоркское агентство, издающее всемирный каталог похищенных произведений искусства. Но, как выяснилось, этот каталог фиксирует только вещи, которые находятся в розыске после 1945 года. Несколько иных попыток, предпринятых А. Лу-кашуком (например, посещение фонда Моргана), тоже не увенчались успехом...
Загадка креста не оставляла в покое и Адама Мальдиса. Во время праздников, посвященных 500-летию восточнославянского первопечатника Франциска Скорины, ученый случайно встретился в Полоцке с доктором исторических наук, сотрудником Эрмитажа Борисом Сапуновым. Оказалось, что петербургский гость как раз и писал когда-то ответ в краеведческий музей города Могилева. Б. Сапунов подтвердил, что крест Ефросиньи был закуплен в коллекцию Морганов на аукционе в Западной Европе сразу же после войны. А это означает, что у белорусов как будто и нет юридических прав на реликвию.
Спустя несколько недель после разговора с Б. Сапуновым, А. Мальдис в качестве члена белорусской делегации прибыл на очередную сессию ООН в Нью-Йорке. И естественно, долг ученого и гражданина Беларуси привел его в фонд Моргана. Здесь ученый встретился с госпожой Евгенией Зазовской, рус-
ской по происхождению, которая ведала славянскими рукописями и редкими изданиями в библиотеке Перпонта Моргана. А. Мальдис обратился к ней с просьбой посмотреть каталог музейных фондов. Зазовская ответила, что о существовании такого каталога ей неизвестно. Однако в 1974 году уже упоминавшийся здесь Витовт Тумаш, пытаясь выяснить судьбу креста, знакомился^ каталогом фонда... Еще одна загадка?!
В Нью-Йорке А. Мальдис встретился и с господином А. Шу-келайте. В годы немецкой оккупации тот возглавлял минский Историко-художественный музей, который в 1941 году не успели эвакуировать. Шукелайте высказал свою точку зрения: национальную святыню белорусского народа скорее вывезли все же на восток, возможно, реликвию расчленили.
В октябре 1990 года нью-йоркские поиски завершились визитом министра иностранных дел БССР П. Кравченко в Мор-гановский фонд. Сопровождали министра А. Мальдис и сотрудник белорусского представительства при ООН В. Счастный. Директору фонда был передан официальный запрос о кресте Ефросиньи Полоцкой. Через некоторое время в МИД Беларуси пришел официальный ответ, из которого следовало, что в самом фонде Моргана креста нет. Также отмечалось, что фамилия Морганов имеет и частные коллекции, однако за них, как следовало из присланного документа, администрация отвечать не может.
Художник из Бреста Николай Кузьмич изготовил копию креста Ефросиньи Полоцкой. Но поиски оригинала, разумеется, не прекратились. В последнее время работу в этом направлении курировал Алексей Горохов, полковник, ответственный работник Комитета по вопросам безопасности Союза Беларуси и России. В интервью газете «Полацю веснгк» он сообщил, что разрабатывается более десяти версий исчезновения древней реликвии из сейфа Могилевского обкома партии в 1941 году. Не исключается возможность нахождения креста в музейном архиве какого-нибудь провинциального российского городка. А может, он достался кому-то из высших военных чиновников того времени... Допускается также версия, что крест Ефросиньи Полоцкой оказался в Америке вместе с другими ценностями, переданными в счет оплаты за американскую военную помощь.
Впрочем, есть предположение, что крест вообще не покидал Полоцка! Дело в том, что в свое время изготавливались подделки святыни с целью обезопасить ее от многочисленных врагов. По этой причине Полоцк, переживший немало враже-
ских осад, никогда не расставался с крестом Ефросиньи. В качестве доказательства Алексей Горохов приводит тот факт, что в 1812 году, во время нашествия войск Наполеона, монахини Полоцкого монастыря спрятали крест, замуровав его в одну из стен Софийского собора. Так что не исключено, что и на этот раз в Могилеве оказалась не сама реликвия, а ее точная копия.
Но, к сожалению, ни одна из этих версий пока не нашла подтверждения.
Крест Ефросиньи Полоцкой — не просто драгоценность, не просто шедевр ювелирного искусства, это — национальная святыня белорусского народа. Поиски продолжаются, и очень хочется верить, что святыня все же вернется в Беларусь. Так должно быть по закону Справедливости...

Полезные ссылки:

Читайте также:

Категории