Правитель «Вавилонской блудницы». Часть 2

Главная » Истории » Правитель «Вавилонской блудницы» » Правитель «Вавилонской блудницы». Часть 2

Новая религия стала бороться за паству, за место в государстве, где главной религией было язычество, наконец, за поддержку или одобрение римских правителей. Но прежде всего новая религия закрепила для себя правила — заветы, столь же священные, как и Ветхий Завет. Вот тогда-то и родился Новый Завет, включивший четыре Евангелия, соборные послания Павла, Петра, Иоанна и другие писания. Все предписания его считались «бого-вдохновенными», а с конца IV века еще и каноническими. Но это совсем не значит, что параллельно с ними не возникали неожиданные правила, различные толкования и подходы к исполнению служб, определению поведения верующих, их прав и обязанностей. Каждое новшество возбуждало среди епископов вражду, а борьба означала возможность укрепить свою власть или, наоборот, потерять завоеванные позиции. Римский епископ возглавил все епископства Апеннинского полуострова и стремился к расширению своего влияния, ведь христианские общины распространились в Галлию, Испанию, Северную Африку. И это несмотря на то, что правители Рима преследовали одних, помогали другим, вмешивались в распри и все еще надеялись, что боготворить возможно лишь одного императора. Наконец, император Константин, суеверный и умный правитель, осознал, что борьба церквей приводит к расколу в самом государстве, и решил поддержать христианство, на смертном одре даже сам принял новую религию. Но более весомым актом поддержки стало предоставление церкви доходов от различных земель, что доказало возможность существования христианской системы внутри императорского правления и подчинения епископатов цезарской власти. Константин не просто поддержал христианство, но и поставил себя в положение судьи в определении законности действий церкви. Это было время укрепления новой религии, претендовавшей на управление умами, но еще достаточно слабой в обеспечении, административной власти из-за противоречий, раздиравших и клир, и паству. И все же императорская власть все в большей степени осознавала христианство как растущую силу, а римские епископы — папы откровенно претендовали на роль правителей, судей не только в вопросах веры, но и в политике, и в вопросах государственности.

В 401 году вестготский король Аларих вторгся в Италию и подступил к Риму, а папа Иннокентий I (401—417 гг.) вел с ним переговоры об освобождении города, тем самым не просто расширив власть руководителя христианской общины, но присвоив себе право дипломата. За ним нечто подобное совершил другой папа — Лев I (440—461 гг.), отправивший на переговоры во вражеский лагерь предводителя гуннов Аттилу. Так христианские епископы один за другим вторгаются в сферу деятельности светских правителей, цезарей, дипломатов и даже военачальников. Но больше всего их привлекает расширение своих прав и привилегий в ритуальной и социально-экономической сферах деятельности.

Рост доходов, дарованных земель, примыкающих к их приходам, надзирательство за нравами и порядками вызвали у епископов потребность в особом статусе для самих себя. Нашлись у клира и «адвокаты» — такие как монах Пелагий, отрицавшие учение церкви о «первородном грехе», о переходе греха на детей Адама. Монах утверждал, что «...если он (грех. — Ю. Г.) дело необходимости, то он не грех...»

Шел пятый век новой эры. Еще далеко впереди папы-законники, папы-алхимики, папы-воины, папы-покровители искусства, но уже были заложены возможности для личного обогащения пап, для их совершенно не святой жизни, наконец, для решения проблем этих духовных правителей любыми дозволенными и недозволенными методами. В эпоху средневековья и крестовых походов эти методы были грубы и опирались только на силу, в эпоху Возрождения им на смену пришли дипломатия и интрига, а когда они помогали плохо, то и откровенное преступление. Правители-папы не брезговали никакими средствами для достижения власти, и многообразие форм подчинения человека стало в период Возрождения непрерывным преступлением против него. И, пожалуй, самым изощренным в преступлениях папой в истории стал Александр VI.из семейства Борджиа, с именем которого связаны ужасающие истории. Преступления Борджиа, яд Борджиа, тайны Борджиа — эти определения навсегда срослись с именем папы, формируя образ самого мрачного и беспощадного человека среди политиков далекого прошлого.

Первым возвысился до дипломатической и чисто дворцовой — кардинальской — должности в семействе обыкновенных испанских дворян Алонсо де Борха, получивший красную шапку князя церкви 2 мая 1444 года и сан священника «Четырех Венценосных Святых» за посредничество между королем Альфонсом Арагонским и папой Евгением IV. Живший то в Испании, то в Неаполе, находящемся под властью испанской короны, Алонсо, переезжая в епископский дворец в Риме, назвался на итальянский манер — Борджиа — и принялся устраивать судьбу своих ближайших родственников, среди которых особенно выделялся племянник Родриго, получивший в 15
лет звание певчего Валенсийского собора, а затем и звание ризничего.

Это было время усиления угрозы христианскому миру со стороны Оттоманской империи и постоянной борьбы между городами-государствами Апеннинского полуострова. Султан Магомет II взял в блокаду Византию, и, несмотря на помощь генуэзцев и венецианцев, которые отправили на папских галерах внушительное войско, огромная 160-тысячная турецкая армия захватила город. Тысячи жителей были замучены, угнаны в;рабство, а император убит. Папа прикладывает все силы для образования лиги итальянских городов, которая могла бы обеспечить «мир и покой Италии и защиту христианской веры». Усиливается борьба за папский престол между кардиналами Священной коллегии.
8 апреля 1455 года, после закулисных переговоров и по сговору четырех испанских членов коллегии, папой выбирается Алонсо Борджиа, принявший имя Каликста III.
Ватиканский дворец окружен земляными валами и передовой для своего времени крепостью — замком Святого Ангела. Все это напоминает укреплённый военный лагерь и называют его «львиным городом», по имени папы Льва IV, который построил его в середине IX века. Однако внутри ансамбль похож на загородные дома королей и правителей средневековой Европы. Он окружен папскими службами и залами. Во внутренний двор выходит атриум базилики Святого Петра, фонтаны и многочисленные памятники прежним папам. Против базилики — высокая колокольня, павильон Благословения, аркада, поддерживающая лоджию. Здесь же портал с тремя воротами, для паломников. Строившиеся друг за другом разными хозяевами папского престола, все сооружения, перегруженные бронзовыми панно со скульптурными изображениями евангельских сцен, служат великолепной декорацией для разворачивающегося здесь беспрерывного спектакля, каким предстает перед нами жизнь хранителей христианских догматов — пап. Именно благодаря Каликсту III семейство Борджиа проникло в это сердце христианского мира.

Папа призывает племянников в Рим и награждает их должностями. Луиса де Мила — епископством Болоньи, а Родриго — должностью папского нотариуса. Для соблюдения некоторой видимости подготовки к исполнению профессиональных обязанностей дает последнему возможность поучиться в Болонье и овладеть степенью доктора права. А уже через год оба племянника назначаются кардиналами. Сделано это было в обход мнения Священной коллегии, во время каникул, которые всегда устраивались в Риме в самые жаркие дни лета. А еще через несколько месяцев Родриго получает должность, за которую годами боролись маститые и известные кардиналы. Он становится главнокомандующим всех папских войск в Италии. Один из подхалимов нового папы прочит молодому кардиналу не просто блестящую карьеру, но и «пост» папы всего христианского мира, который может продолжить «благую» политику Каликста III. И это были не просто слова. Рим лавирует между городами Апеннинского полуострова, и их правители стояли перед выбором. Одни становятся папскими соратниками, другие переходят в стан противников нового папы. Среди них оказывается и бывший покровитель папы Альфонс Арагонский. После того как он становится правителем Неаполя, его политика постоянно входит в конфликт с папской, и Ка-ликст III, не сумевший пе]ютянуть бывшего патрона на свою сторону, не только предрекает ему крах, но и смерть. Альфонс вскоре умирает. Папа-пророк не просто празднует победу, но деловито устраивает свои собственные дела. Алонсо Борджиа, даже когда был избран папой, сохранил за собой епископство Валенсийское, доходы от которого измерялись в 18 тысяч дукатов, и более того, укрепил его положение, превратив в архиепископство и поручив управление им своему племяннику, честолюбивому Родриго. И все же преклонный возраст папы совсем не гарантирует безопасности племянникам в острой борьбе за место под солнцем все терпящего Рима. Один из племянников получает от кардиналов 22 тысячи дукатов взятки и синекуру в провинции и покидает город, а другой, даже предчувствуя кончину покровителя, остается в столице христианства, несмотря на временные победы своих противников из клана Орсини. Родриго не только обороняется, но и делает очень верный ход, поддержав нового претендента на папский престол и прекрасно понимая, что такой шаг в этих кругах должен быть оценен и оплачен. Он поддержал на конклаве кардинала Сиенского, который стал хитрым и дипломатичным папой Пием II.
Пий II оставляет кардиналу Борджиа целый ряд доходных должностей и смотрит сквозь пальцы на его, скажем мягко, не совсем христианский образ жизни. Молодой Борджиа не остается в долгу. Самое значительное и замечательное его деяние, которое должно было доказать преданность кардинала папе, — участие в перестройке и возвышении местечка Пиенца, где папа родился и которое собирался превратить в пышное епископство. Здесь строится могучий собор и дворец Пикколомини, новые кварталы, достойные столицы, и, конечно, торговые ряды, которые должны были сюда привлекать торговцев, богомольцев и любопытных. Родриго не только тщательно и со знанием дела исполняет личное поручение папы, но и находит время для того, чтобы пленять дам города Сиены, находящегося рядом... Папе докладывают о том, что с утра до позднего вечера кардинал с друзьями и сотоварищами гуляет и веселится в присутствии замужних дам, девиц и особ легкого поведения. Папа благожелательно, но настойчиво советует своему доверенному лицу поостеречься слухов, памфлетов и досужих толков. Однако папа совсем не долго докучал молодому кардиналу своими нравоучениями, потому что на смену ему очень скоро пришел Павел II, бывший до этого в роли кардинала Пьетро Барбо другом и соратником испанца по гулянкам, развлечениям и похождениям. Родриго Борджиа не только сохраняет свое влияние при папском дворе, но и завоевывает все новые и новые позиции. Сам он живет подобно князьям в окружении куртизанок и любовниц. В 1467 году от одной из них рождается сын —Педро Луис, отцом которого кардинал себя признает. В 1469 году у него появляется дочь Иеронима, а затем и другая — Изабелла. Официальные документы отмечают, что не все дети кардинала от незамужних матери. А Родриго Борджиа, гуляя, заводя внебрачных и неположенных его сану детей, накапливая состояние от богатейших вотчин, продолжает двигаться вверх по иерархической лестнице Рима. Папы болеют, умирают, сменяют друг друга, а кардинал Родриго всегда находит дипломатически точный ход для сохранения своего положения и для приобретения новых и новых синекур. 22 августа 1471 года он в качестве декана кардиналов-диаконов коронует нового понтифика — Сикста IV и тут же получает должность кардинала-епископа Альбанского. Это, правда, требует от него обета целомудрия, но он дает его с легкостью, обладая при этом одной из первых красавиц Рима Ванноццей Катанеи, ставшей матерью еще трех его детей. Эта женщина, которая была моложе кардинала на десять лет, поражала своим умом, деловитостью и практичностью. Она спокойно брала от кардинала деньги, принимала в подарок дома в Риме и никогда не отказывалась от загородных вилл, которые, скорее, следовало называть загородными дворцами. Прекрасно осознавая влиятельное положение кардинала в папском клане, она по его согласию и даже по его предложению выходила замуж и первый и второй раз, теряя своих мужей, переезжая за ними, если это было необходимо, но всегда подчинялась своему единственному и деспотичному любовнику и покровителю. Для того чтобы составить себе более полное представление об этом просвещенном и безумно хитром папском политике, ставшем вскоре папой Александром VI, просто необходимо упомянуть о его других детях, с которыми были связаны самые жестокие и порочные из его поступков. Всех детей — Чезаре, Хуана, Лукрецию — кардинал признавал своими, и все они росли свободно, вольно, обеспеченно, под неусыпным присмотром, но каждому из них была уготована определенная роль при папском дворе.

В очередной раз умирает папа. В этот раз — Сикст IV, покровительствовавший Родриго и основательно укрепивший его положение в римской курии. И в этот раз, прежде чем приступить к избранию нового наследника христианского престола, кардиналы, участники конклава, дают клятву в том, что каждый из них, будучи избранным на место главы римско-католической церкви, не будет окружать себя щюданными родственниками, которые коллегиально станут поддерживать любые его действия. Однако таких указов, соглашений, клятв было уже великое мно жество, а каждый из взошедших на престол продолжал вытаскивать из глубинок полуострова, или из Испании, или из Франции именно тех, кто мог поддержать его в сложных переплетениях дипломатической борьбы.
Новый папа — Иннокентий VIII — был во многом похож на кардинала Борджиа. Их обоих окружают незаконнорожденные дети, любовницы, родственники и преданные друзья. Опять политические распри и интриги, опять изощренные поиски экономических выгод... Но в этот период жизни Борджиа в Риме происходит событие, которое3 впоследствии очень близко коснется его самого.

В перипетиях дипломатической междоусобной борьбы ни один из пап не забывает о грозящей христианству опасности с Востока. Каждый помнит стремительный захват турками Византии и может ожидать подобных действий и в отношении Рима. А еще каждый мечтает начать объединение христианских правителей Европы, чтобы начать освободительный поход против турок. Ну а если кому-то из пап не удается скопить средства на вооружение армии против неверных, то он пытается хотя бы на дипломатическом поприще щюдпринять что-то в защиту христианства. Иннокентий VIII сделал один из самых авантюрных и перспективных шагов в этом направлении. Он не просто надеется возобновить крестовый поход, но ввязался в историю с братом султана Баязеда II — принцем Джемалем. Названный на Западе Зизимом, принц попросил убежища у великого магистра ордена Родосского — Пьера д'Обюссона, который не просто укрыл беженца от гнева могущественного брата, но затем продолжал удерживать его силой. Папа усмотрел в этом происшествии хорошую возможность убить сразу двух зайцев — поставить принца во главе похода против турецкого султана и пополнить вечно пустующую папскую казну. В 1489 году Иннокентий VIII заставил великого магистра отпустить принца и принял его в Вечном городе. Родриго Борджиа был в первых рядах принимающих экзотического гостя.

Высокий, слегка смуглый принц поражал как экзотическим нарядом жителя Востока, так и своей невозмутимой внешностью и спокойствием, которое очень редко изменяло этому несчастному и вечно борющемуся человеку. Вопрос об использовании принца был уже окончательно решен папой, но в последний момент назначенный на роль главнокомандующего король Венгрии Матьяш Корвин умер от апоплексического удара, и великий проект остановился в своем воплощении.

Еще никто не подозревал, что авантюра с турецким принцем станет одной из самых трагических страниц папского престола, но действие завязалось, и его последовательность была предрешена. А кардинал Родриго Борджиа был назначен одним из главных действующих лиц совершающейся в Ватикане трагедии. А пока для кардинала было основной заботой добиться признания законности благородного происхождения его собственных детей... Именно эти дети должны были стать признанными продолжателями традиций, привычек, портков, пристрастий их отца-кардинала. Хуану было предназначено продвижение по светской лестнице — он стал герцогом Ган-дийским. Чезаре успешно делал духовную карьеру. А сам Родриго Борджиа избирается наконец-то папой под именем Александра VI.

Турецкий правитель Баязед, хорошо осведомленный о состоянии дел при папском дворе, не просто вел дипломатическую переписку с христианскими правителями, но и успешно воздействовал на них с помощью денег. Он не мог отравить или выкрасть своего противника — брата. Тогда
к папе Александру I отправляется официальное диплома тическое посольство, которое везло вместе с пртдложением условий содержания принца Джема в пышном заключении и 120 тысяч дукатов с дорогими подарками. Римский правитель из рода Борджиа не просто брал деньги от турецкого султана, но и договаривался с ним о помощи против французов.

Полезные ссылки: вот . эффективный жиросжигатель

Читайте также:

Категории