Легенды и домыслы о Леонардо. Часть 4

Главная » Истории » Легенды и домыслы о Леонардо » Легенды и домыслы о Леонардо. Часть 4

В заключении он указал, что все капли крови, оставившие следы на поверхности изображения, были нанесены одновременно. Между тем к тому времени, когда была нанесена римским копьем рана на поверхности груди Иисуса, мелкие повреждения кожного покрова от тернового венка на голове должны были уже давно засохнуть. Также не могли отпечататься на холсте раны от многочисленных повреждений, нанесенных хлыстами, снабженными крохотными металлическими подвесками на концах. Естественно, что одновременного нанесения пятен на поверхности холста быть не должно, а если они все-таки существуют, то это объясняется вполне прозаическими причинами — искусственным нанесением. И уж совершенно странно выглядят капли крови вокруг маленьких ранок на голове, в то время как продолжительность истечения до момента завертывания тела в холст предполагает такое обилие крови, что она должна была отпечататься как большое пятно посреди головы...

Есть еще одна несуразность, подтверждающая высказанную гипотезу — задняя часть изображения не только ничем не отличается от передней, а совершенно точно по цвету и качеству, по «фокусировке» повторяет переднюю, тогда как отпечаток спины должен был быть грубее, тяжелее, как это и должно быть с покойниками.

Лина Пикнетт и Клайв Принс не только создали блестящее, хотя и спорное в некоторых отношениях исследование по поводу подлинности «Туринской плащаницы». Они провели множество физических опытов с камерой-обскура, линзами, световосприимчивыми материалами, которые позволили сделать вывод о том, что плащаница — это не только первая фотография в истории, но и настоящий фотопортрет (в негативе) гениального художника, ученого, алхимика и еретика Леонарда да Винчи. Даже если еще остаются сомнения в идентификации авторства плащаницы, слишком много совпадений, слишком много фактов, говорящих в пользу такого предположения, и некоторые становятся подлинным открытием в изучении личности самого Леонардо.

Но главным вопросом в отождествлении плащаницы как произведения Леонардо является вопрос о том, кто был заказчиком произведения и какие обстоятельства послужили причиной согласия художника.

В годы ученичества Леонардо правителем Флонции был Лоренцо Медичи, собиравший старинные манускрипты герметизма и поддерживавший интерес к древней философии среди своих подданных, в том числе и в мастерской Андреа Верроккьо. Учитель Леонардо не только сам увлекался науками, или, как тогда говорили, «искусством», но и поощрял этот интерес в своих лучших учениках. А между тем среди старших воспитанников мастерской Верроккьо был Сандро Филипепи, известный как Боттичелли. В исследовании британских ученых Бейд-жента, Лея и Линкольна в перечне Великих Мастеров тайного общества Сионского приората Боттичелли значится не просто членом, глубоко проникшим в тайные интриги христианской церкви, но и к тому же Великим Мастером, получившим этот титул в 1483 году. С большой долей вероятности можно предполагать, что именно Боттичелли привлек Леонардо к занятиям герметическими знаниями и алхимией. Думается, что и его роль в исполнении плащаницы была не столь уж второстепенной, потому что в качестве члена Сионского приората, защищавшего и хранившего тайны истинной жизни Иисуса и смерти на кресте двойника, он был обязан хранить и наследственные права его правнуков, а одной из таковых являлась герцогиня Савойская, королева Иерусалимская. По свидетельству «Секретных досье» Сионского приората, именно Леонардо в 1510 году сменил Боттичелли на посту Великого Мастера. Может быть, служение Савойскому дому, нуждавшемуся в необычной реликвии, и понимание, что исполняемый труд не есть кощунство над памятью Иисуса, и стали своеобразным посвящением или испытанием художника. О том, что герцоги Савойские знали о происходившем и не опасались разоблачения, говорит тот факт, что только после смерти Леонардо, когда выяснилось, что его гигантский архив стали растаскивать и распродавать,

они обратились к наследникам Мельци и выкупили только одну тетрадь (предполагая или зная, что в ней), которая после включения в библиотеку герцогов исчезла из поля зрения исследователей творчества Леонардо да Винчи.

Существует слух о том, что Мария-Жозефа — супруга Умберто II, последнего владельца титула рода Савойских, проживая в Женеве одна и работая над историей рода, обнаружила тетрадь и объявила страницу, где упомянута плащаница, поддельной.

Уже когда исследование британских историков было закончено, а многочисленные опыты с камерой-обскура подтвердили возможность создания изображения на полотне без красок самыми примитивными методами, Лина Пикнетт была приглашена в Национальную галерею портрета в Лондоне, где рассказала во всех подробностях историю поиска автора плащаницы. Коллекционеры искусства, сами сталкивающиеся с подделками всех времен, не отрицали возможности использования таланта Леонардо, ведь известны фальсификации работ Микеланджело. Однако такого удивительного мистического произведения, связанного с историей религии, мир еще не знал. Именно подобная мистическая связь, утверждающая через произведение рук человеческих совсем не богопочитаемое отношение к известной реликвии, придает особое значение плащанице. Признавая такую художественную мистификацию, приходится признать и тайную деятельность Леонардо, овладевшего богатейшими знаниями распятой науки — алхимии, позволявшей своим адептам пользоваться забытыми, древними законами, освобождавшими человека от схоластики и религиозных догм.

Исследование англичан «Святой Грааль...» получило благодаря Лине Пикнетт неожиданное продолжение, связанное с историей искусства. Оно наглядно продемонстрировало, что историки искусства, скрупулезно анализировавшие все сохранившиеся 16 произведений мастера, пропустили очень много. Невольно задумываешься над тем, почему художник не изобразил в «Тайной вечере» священный грааль? Настойчиво всплывает другое лицо из этой картины, также напоминающее Иисуса. Образ Иоанна, указующего на небо, проходящий через несколько работ да Винчи, тоже воспринимается совсем не однозначно. И кто знает, если соединятся воедино сведения из «Атлантического кодекса» и найденные совсем недавно материалы «Мадридского кодекса» с тетрадью из «собрания Савойских», не придется ли заново открывать мастера Возрождения, для которого живопись была всего-навсего одним из языков, на котором он говорил.

Полезные ссылки: новости онлайн

Читайте также:

Категории